Первое, что должны были сделать израильские партии после выборов 27 октября, это признать очевидное: проиграли все. Пока вместо этого каждый лагерь старается нарисовать картину победы, но избиратель получил не победителя, а тупик, и от этого факта не спрячешься за пафосом речей.
Утром после выборов израильская публика увидела почти зеркальные сценарии. Нетаниягу представил итог голосования как гарантированную победу в эмоциональной речи в ночь выборов, а Айзенкот прочитал те же результаты как свою победу, сославшись на падение блока Нетаниягу и отсутствие у него большинства среди всего электората. Айзенкот говорил о референдуме, на котором, по его словам, народ выбрал перемены. Однако, итоговые цифры, утверждённые Центральной избирательной комиссией, обсуждению не подлежат. Правый блок получил 53 мандата, блок АнтиБиби 48, а арабские фракции 19. В предыдущем Кнессете правящая коалиция имела на пике 68 мандатов, так что для блока Нетаниягу это падение на пятнадцать мандатов. Тут и должна начаться самокритика правых. Блок, который четыре года правил почти без оглядки на оппозицию, потерял четверть своей силы. Нетаниягу вправе напомнить, что «Ликуд» остаётся крупнейшей партией с 27 мандатами, и это правда. Но крупнейшая партия без большинства не правит.как
Правые партнёры «Ликуда» тоже не вправе праздновать. «Шас» и «Религиозный сионизм» получили по шесть мандатов, Бен Гвир семь, атак де как «Яхадут а-Тора» семь. Кроме того, в блоке обнаружилась трещина, которой раньше не было: «Яхадут а-Тора», традиционный союзник Нетаниягу, отказалась рекомендовать его президенту. Когда самые преданные партнёры начинают дистанцироваться на этапе консультаций, трудно говорить о победе.
Но и оппозиции, которая всю кампанию обещала единую альтернативу, поздравлять себя не с чем. Целью было набрать 61 мандат, чтобы сформировать правительство самостоятельно. Получено 48. Если сложить мандаты четырёх еврейских оппозиционных партий, получится цифра, которая даже с самыми благоприятными допущениями не даёт шанса на власть без арабских голосов: 21 у «Яшар», 12 у «Беяхад», 8 у «Демократов» и 7 у «Исраэль бейтену». Каждый из лидеров мог бы сказать избирателю честно: мы не справились. Вместо этого мы слышим слова о «выборе перемен», в то время как перемен на уровне формирования правительства пока не произошло. Партия Айзенкота стала второй по силе, но она остаётся второй, и ни одна из партий-союзниц не приблизилась к тому, чтобы изменить общую картину.
Единственные, кому можно говорить о победе без оговорок, это арабские партии. Они получили рекордные 19 мандатов в условиях рекордной явки арабских граждан, многие из которых шли голосовать, чтобы убрать Нетаниягу и правых министров вроде Смотрича и Бен-Гвира. Обе арабские фракции, «Объединённый список» (11 мандатов) и «Раам» (8), впервые за долгое время выглядят не маргиналами, а ключевым фактором. Однако эта победа ещё не превратилась во влияние, и тут начинается самая интересная часть истории. Обе партии рекомендовали Айзенкота президенту, но их рекомендации ни к чему их не обязывают. Парадокс в том, что арабский избиратель сделал для смены власти больше, чем многие еврейские оппозиционные партии, а в Кнессете его депутаты оказались в положении просителей: от их голосов всё зависит, но их присутствие в коалиции никто не хочет.
Именно здесь проходит линия раскола, которая объясняет, почему поражение оппозиции не случайность, а закономерность. Все лидеры оппозиции публично обещали заменить Нетаниягу, но на вопрос «как» отвечают по-разному. Либерман пообещал не входить в правительство, включающее арабские партии, и не поддерживать правительство, которое на них опирается, и Беннет тоже против варианта правительства меньшинства. Голан, напротив, настаивает на включении «Раам» в коалицию, что дало бы блоку 56 мандатов против 53 у Нетаниягу. А сам Айзенкот, получивший мандат от президента, вынужден балансировать между этими полюсами. Он хочет создать «правительство национальной чрезвычайной ситуации» и привести его к присяге как правительство меньшинства, опираясь на 48 мандатов четырёх оппозиционных партий. Но чтобы такое правительство выжило, ему придётся полагаться на тех, с кем лидеры его собственного блока работать отказываются.
Спор между Либерманом и Голаном показывает, насколько глубок кризис доверия. Либерман заявил, что идея правительства меньшинства фактически дарит Нетаниягу ещё четыре года у власти уже через полгода и с 70 мандатами, а Голан в ответ предложил ему идти в правительство к самому Нетаниягу, если он хочет коалицию, которая не будет призывать харедим и не отменит судебную реформу. Когда союзники обмениваются такими репликами, это уже не политическая дискуссия, а взаимное обвинение в предательстве. Либерман предлагает другой путь: правительство из 61 мандата с участием харедимных партий, и фактически ставит Айзенкоту ультиматум: либо коалиция с харедим, либо новые выборы. Для избирателей «Демократов», да и значительной части центра, такая коалиция означала бы отказ от главного обещания кампании о равенстве в бремени службы. Получается, что у лагеря перемен нет согласия даже о том, что такое перемены.
Отсюда и недоверие, о котором можно говорить без дипломатичных оговорок. Формально никто из лидеров не оспаривает кресло премьера: Беннет, Либерман и Голан публично заявили, что порекомендуют Айзенкота. Но личные амбиции не исчезли, они просто сменили форму. Каждый из лидеров видит себя человеком, без которого правительство невозможно, и использует это как рычаг. Беннет оставляет за собой право на собственную линию: он хочет продолжать поиск соглашения об объединении с «Ликудом». Либерман строит собственную комбинацию с харедим. Голан давит на Айзенкота в сторону арабских партий. В итоге Айзенкот держит мандат, но не держит собственный блок. Тот, кто формально «премьер в ожидании», на практике оказывается заложником каждого из партнёров, и каждый из них боится, что уступка соседу станет его собственной политической смертью.
Нетаниягу, надо отдать ему должное, играет на этом профессионально. Он зовёт к единству, понимая, что единство как лозунг ничего не стоит, а как условие стоит дорого. По сообщениям израильской прессы, он требует полного четырёхлетнего срока и отказывается от государственной комиссии по расследованию событий 7 октября. Эти условия делают коалицию с ним для большинства оппозиции невозможной: Айзенкот отменил переговоры с «Ликудом» после того, как назвал речь Нетаниягу «бредовой», а Беннет требовал государственного расследования прямо в зале Кнессета. Так выходит, что объединение возможно лишь в одной из двух форм: либо оппозиция отказывается от принципов, либо Нетаниягу отказывается от премьерства . Ни то ни другое сегодня не просматривается.
Остаётся время, и оно тоже работает не на тех, кто его просит. Айзенкот получил 28 дней на формирование правительства, срок можно продлить ещё на 14. Если он не справится, мандат может перейти к другому кандидату, а дальше, как показывает опыт, дорога ведёт к новым выборам. Сам Айзенкот, судя по сообщениям, уже готовит запасной вариант: вынести правительство меньшинства на голосование в Кнессете, даже если переговоры провалятся, чтобы проверить, готовы ли депутаты заменить Нетаниягу без формального соглашения. Это ход скорее отчаяния, чем уверенности. Он по сути просит коллег доказать, у кого хватит смелости голосовать против него вместе с «Ликудом».
Поэтому вероятность того, что блок противников Нетаниягу соберёт устойчивое большинство, очень мала. Причина не в арифметике: если сложить все рекомендации, их 67, и Кнессет уже продемонстрировал, что умеет объединяться против «Ликуда», когда выбирал спикера. Кахана из «Яшар» победил с результатом 66 против 52. Причина в том, что готовность голосовать против общего противника не равна готовности голосовать друг за друга. Устойчивая коалиция строится на взаимных гарантиях, а гарантий нет ни у кого. Либерман не верит, что арабская поддержка не станет трамплином для Нетаниягу. Голан не верит, что правительство с харедим останется правительством перемен. Беннет не верит, что переживёт политическую цену любой из этих схем. Айзенкот не верит, что кто-то из партнёров не уйдёт в самый решающий момент.
Вот почему первое, что нужно сделать лидерам, это перестать выдавать поражение за победу. Пока Нетаниягу убеждает страну, что он «выиграл», а Айзенкот что «публика выбрала перемены», обе стороны отодвигают тот момент, когда придётся принимать трудные решения. Признание поражения не слабость, а условие трезвой политики. Правый блок должен признать, что потерял пятнадцать мандатов и не получил большинство. Оппозиция должна признать, что набрала 48, а не 61, и что без арабских голосов она не может ни править, ни даже блокировать. Арабские партии должны признать, что их успех пока лишь шанс, который надо превращать в ответственность. И только тогда может начаться разговор не о «моей победе», а о том, на какие компромиссы каждый готов идти ради того, чтобы страна не вернулась на избирательные участки в шестой раз за несколько лет.
Выборы, которые должны были всё решить, ничего не решили. Но они вернули избирателю главное: понимание, что решает не лозунг, а способность договариваться. Если лидеры не научатся доверять друг другу хотя бы настолько, чтобы совместно взять на себя риск, ответ на вопрос о следующем правительстве даст не Кнессет, а избирательная урна, и этот ответ может оказаться жёстче нынешнего.
