Точка отсчета: Нулевые пациенты, с которых начались эпидемии

Вспышка заболевания начинается именно с нулевого пациента, этот пациент является первым заболевшим человеком. Нулевой пациент может указывать на источник заболевания, возможные пути распространения, а также являться резервуаром болезни между вспышками заболевания.

Представляем вам три истории о людях, которые стали точкой отсчета эпидемий.

Брюшной тиф

1

Тифозная Мэри в бродвейской постановке

Ирландка Мэри Маллон, эмигрировавшая в США в возрасте 15 лет, не была ни шпионкой, ни убийцей. Тем не менее в карантине она провела около 20 лет, и второе заточение стало для нее пожизненным. В начале XX века, не желая ничего дурного, девушка стала преступницей номер один.

Переехав на Запад, Мэри устроилась кухаркой в богатую семью, и все шло хорошо, пока работодатели не заболели. Девушка переехала в другую семью, но и тут у детей и взрослых началась диарея и лихорадка, а одна из прачек скончалась. Мэри сменила еще несколько домов, но странные недомогания следовали за ней по пятам.

Специально нанятый для расследования санитарный врач Джордж Альберт Сопер установил, что у всех заболевших была одна и та же кухарка. Найти ее удалось по горячим следам: Мэри как раз успела поработать в пентхаусе на Парк-авеню, где двое слуг оказались госпитализированы, а хозяйская дочь умерла. Руководствуясь симптомами, Сопер предложил кухарке сдать анализы на брюшной тиф, чтобы узнать, является ли она переносчиком. Девушка категорически отказалась, посчитав, что ее преследуют.

2

Мэри за работой. Карикатура в газете

Тем не менее вскоре кухарку арестовали прямо на рабочем месте и отправили в тюрьму. Там у нее все-таки взяли анализы, благодаря которым, врачи, разумеется, обнаружили очаг тифоподобных бактерий в желчном пузыре. Мэри предложили удалить желчный пузырь, но она по-прежнему категорически отказывалась признавать себя носителем болезни. Правда, призналась, что не очень хорошо соблюдает гигиену и не понимает цели мытья рук. В результате ее отправили на три года в больницу, которая располагалась на острове Норт-Бротер и специализировалась на лечении оспы и изоляции больных от окружающего мира.

Поскольку болезнь никак себя не проявляла, лечащий врач пришел к выводу, что Мэри можно освободить из карантина при условии, что она никогда не пойдет работать кухаркой и будет принимать все разумные меры для предотвращения передачи инфекции другим. Мэри приняла эти условия и устроилась прачкой, но… платили мало, и через несколько лет девушка под псевдонимом Мэри Браун снова нанялась на кухню. И все началось снова.

На сей раз вычислить переносчика оказалось сложнее, так как девушка увольнялась сразу же, как только у работодателей появлялись симптомы заболевания, и меняла имена. Впрочем, ее все-таки вычислили и отправили на второй карантин. Уже пожизненно. От сотрудничества Мэри по-прежнему отказывалась, и следствию даже не удалось установить точное количество умерших. Доподлинно известно о трех, но историки полагают, что их было больше.

На остров к Мэри Маллон, которая вошла в историю как Тифозная Мэри, неоднократно приезжали журналисты. Прежде чем взять у нее интервью, они проходили инструктаж, на котором им объясняли, что даже стакан воды из рук Мэри брать нельзя. Умерла она в возрасте 69 лет от пневмонии. После вскрытия тела врачи подтвердили версию о том, что возбудители опасной болезни жили в ее желчном пузыре. Скорее всего, тиф был у Мэри с рождения и передался ей в утробе матери.

Лихорадка Эбола

3

Запись о поступлении Мабалы в клинику

В конце августа 1976 года школьный учитель Мабало Локела из Заира (сейчас Демократическая Республика Конго) вернулся из путешествия по стране в родную деревню Ямбуку. С собой он привез не только подарки — тушу антилопы и обезьянье копченое мясо, но и ломоту в суставах. Сначала мужчина решил, что заразился малярией. Признаки этой болезни были ему хорошо знакомы, так как комаров на местных плантациях всегда было полно, а москитные сетки на окнах для жителей деревни — непозволительная роскошь.

Для уточнения диагноза требовалось сделать анализы, чтобы затем под микроскопом найти возбудителя — малярийных плазмодиев, но местный госпиталь был настолько беден, что вместо медперсонала уход за больными осуществляли монахини из Бельгии. А об анализах и речи не шло. Осмотрев больного, одна из сестер согласилась с диагнозом малярия, сделала укол, и через пару дней Мабало Локела отправился домой.

Первое время казалось, что инъекция работает, но потом лихорадка вернулась с удвоенной силой. Вскоре мужчина настолько ослаб, что не мог вставать. Его мучили приступы диареи и рвоты. В отчаянии жена попросила монахинь прийти к ним, и, когда сестры вошли в маленькую хижину, обнаружили Мабало, лежащего на низкой кровати, облитого потом и едва дышащего. По ушам, под носом и глазами растекалась кровь. Когда жена спросила, смогут ли сестры помочь ее мужу, одна из них покачала головой. «Это что-то новое», — тихо сказала она.

Вскоре Мабало Локела умер. А после похорон заболел 21 человек из его семьи. По африканским традициям, тело покойника обмывают родственники и проводят с ним всю ночь. Одна за другой начали умирать бельгийские монахини, а следом за ними и другие пациенты. Как показало дальнейшее расследование, в этой африканской клинике было всего пять стеклянных шприцов и многоразовые металлические иглы, которые почти никогда не стерилизовались. Неудивительно, что заразились почти все.

Когда масштаб заболевания стал понятен, в поселок вызвали столичных врачей. Но в то время о вирусе Эбола еще никто не знал, поэтому предпринимались меры против тифа и желтой лихорадки. Слишком похожими были симптомы. Только лечение не помогало. Когда поселок наконец закрыли на карантин, в больнице скончалось 80% сотрудников. Вспышка остановилась еще не скоро, да и то после того, как ситуацией всерьез обеспокоилась Всемирная организация здравоохранения.

Испанский грипп

4

Полевая хлебопекарня, открытка 1918 года

Испытанию этим вирусом человечество подверглось в 1918 году — в последние месяцы Первой мировой войны, как раз тогда, когда людям было совсем не до борьбы с болезнями. Да и о перекрытии сообщения речи быть не могло, а это только способствовало распространению испанки. Такое название вирус получил потому, что первой страной, которая громко заговорила о новой проблеме, стала Испания. Хотя нулевым пациентом был вовсе не испанец.

Утром 11 марта 1918 года Альберт Гитчелл, повар американского военного тренировочного лагеря «Фанстон», расположенного в штате Канзас, ощутил невыносимую боль в горле. Одевшись, он собирался все же приступить к своим обязанностям, но понял, что не может нормально передвигаться. Его шатало, голова кружилась, а к горлу подступала тошнота. В медпункте оказалось, что у мужчины температура 40 градусов. Гитчелла сотрясал тяжелый кашель. Лицо синело. Руководство немедленно поместило его в карантин. По одной из версий, разносчиком инфекции стала свинья, которую повар приготовил на ужин.

Вероятно, карантин уберег бы мир от пандемии, но беда оказалась в том, что Альберт являлся поваром в одном из крупнейших военно-тренировочных лагерей США для отправки солдат в Европу и недомогание почувствовал еще накануне. Надеясь перенести болезнь на ногах, он продолжал работать. Такая добросовестность и принесла беду.

Несмотря на изоляцию Гитчелла, в тот же день в лазарет потянулись пациенты. К полудню их число достигло 107, к концу недели — 522, к концу апреля — 1127. Вспышка заболевания не осталась незамеченной. Но прибывшие с проверкой чиновники сочли это пневмонией, вызванной условиями и тяготами солдатской жизни, и прерывать отправку на фронт не решились. Больных изолировали и продолжили подготовку солдат. Тем более большинство заболевших выздоравливали. Погибло 46 человек, что было гораздо больше, чем при простых эпидемиях гриппа, но все же недостаточно, чтобы поднять шум.

5

Телефонистки полощут горло для профилактики гриппа. Лондон, 1920 год

В лагере испанка со временем исчезла, но за счет переправки войск в Европу вирус проник на континент. За 18 месяцев эпидемии в 1918–1919 годах заражению подверглись более 550 млн человек, что составляло на тот момент треть населения планеты.

Сам Альберт Гитчелл, положивший начало пандемии, выздоровел и прожил долгую жизнь. Он умер ровно через полвека после заражения испанкой, в 1968 году. Ему было 78 лет.

Источник: moya-planeta.ru